Алиссия Хорошавина: На другой стороне планеты

Posted: 2014-08-05
Written by: EU Network
Category: Contributors
Tagged: america new-york russia travel world
От редакции: авторский текст Алиссии Хорошавиной о её приключениях в Америке и о том, как попасть в страну чудес, как успеть испугаться торнадо, а также чем отличается смысл жизни американцев от русских.
 
 
1.jpg
 
Я боялась ехать в Америку. 
“День поменяется с ночью, будет тяжело перестроиться. А я как выжатый лимон после сдачи шести егэ. Хотелось бы просто отдохнуть, а не ехать куда-то, чтобы опять учиться! К тому же, против России идет холодная война... Не самое подходящее время”, — думала я. 
Но было глупо отказываться от возможности съездить в штаты бесплатно. Посольство США в РФ оплачивало всё: обучение, перелет, проживание, питание, визу, поезд до Москвы и даже такси до аэропорта. Я выиграла международный конкурс молодых писателей "Between the lines"("Между строк"). Его проводил Университет города Айова — единственный литературный центр в северной Америке под эгидой ЮНЕСКО. Участники присылали свои произведения на английском; отобрали 10 счастливчиков из России, 10 — из арабских стран и 10 — из США. Две недели для нас вели лекции и семинары современные американские писатели. Мы видели их книги в продаже и присутствовали на авторских чтениях. 
 
2.jpg
 
 
“У американцев есть поговорка: рыба не знает, что такое вода, пока её не вытащат из неё. Вы сейчас находитесь не в России и можете взглянуть на нее другими глазами...” — так начал свою первую лекцию профессор Алан. Затем он резко негативно высказался по поводу присоединения Крыма к России. Еще сказал, что в нашей стране нет реальной свободы слова — но мы, “культурное будущее России”, должны доносить до народа “правильные идеи”. 
 
К счастью, я ни разу не столкнулась с негативным отношением к себе. Все, с кем я знакомилась, проявляли ко мне симпатию. Мне часто говорили: “У тебя такой приятный акцент! Откуда ты?” Я предлагала угадать. Почти все отвечали: “France”. И только кто-то один спросил: “Ukraine?” А Россию не назвали ни разу! Наверное, в их сознании наша страна — агрессор, и приветливо улыбающаяся девочка не может приехать оттуда.
Когда я интересовалась у американцев, что говорят в их новостях про Россию, все отвечали:
“Я не смотрю новости — больше люблю комедии...”
Услышав эту фразу первый раз, я вспомнила стереотип о “тупых американцах”, которым лишь бы посмеяться. Но когда мне второй и третий раз сказали одно и то же, я подумала: “В чем-то тут подвох” — и поделилась своими сомнениями с Аланом.
Он улыбнулся:
«Не советую тебе задавать здесь подобные вопросы. А то тебя сочтут aggressive и еще начнут что-нибудь подсыпать в компот! В Америке разговоры о политике считаются вторжением в личное пространство».
Однако с нами Алан говорил о политике часто. Симпатизировал майдановцам, оправдывал поступок Pussy Riot, критиковал Путина. Несмотря на то, что я не разделяю его взгляды, как человек он мне нравится. Алан объездил весь Земной шар, превосходно разбирается в культурах, знает множество языков (том числе китайский). Он встречался несколько раз с Бродским и много рассказывал о нем. 
 
6.jpg
 
«Бродский дышал и выдыхал литературой, у него по венам текли строки... 
Как-то в Нью-йорке к нему на лекцию пришла всего четверть аудитории. Бродский был страшно зол. С горя поэт закурил прямо в аудитории. Ему сделали замечание. Бродский ответил, что плевать он хотел на правила...»
 
На занятиях мы оттачивали писательское мастерство и учились правильно читать произведения: улавливать подтекст через детали. Мне было приятно увидеть в учебнике, среди шедевров мировой литературы, произведения Чехова на английском. Давая советы относительно наших работ, Алан подмечал такие психологические особенности каждого из нас, которые мы сами у себя не замечали. Он преподаватель интересный, вдохновляющий... Но требовательный, даже жесткий!
 
«Мне плевать, сколько вы спите. Работайте по ночам или вставайте в пять утра, но задания выполняйте в срок», — заявил он, когда ученики пожаловались на нехватку времени из-за social activities. 
3.jpg
 
Помимо лекций и семинаров мы были обязаны участвовать в различных мероприятиях: вечер русской культуры, поход в мечеть и ужин-рамадан, просмотр фильмов на английском, посещение музея современного искусства... День был расписан по часам. Мне хотелось записывать свои впечатления, чтобы ничего не забыть, но времени не хватало даже на это! Поэтому мои заметки состоят только из ключевых
слов, например: «отель для дипломатов», «машина времени», «party-people», «белый кролик», «сон»... Я часто вспоминала фразу Одри Хепберн:
«Жить — это как бежать по музею. И только потом вы начинаете по настоящему осознавать, что вы увидели, думать об этом, наводить справки в книгах и вспоминать — поскольку вы не можете принять это всё и сразу». 
Сейчас, пересматривая свои обрывочные записи, я восстанавливаю целостную картину.
 
«Отель для дипломатов».
Три дня до вылета я была в Москве: получала визу. Участников программы разместили в отеле на новом Арбате; там останавливаются иностранные дипломаты, а вокруг — посольства разных стран. Гуляя вокруг отеля, я рассматривала флаги и читала: "США, Гана, Чили, Таджикистан, Евросоюз".
 
 
«Машина времени».
До штатов можно лететь 14 часов непрерывно, одним рейсом — а можно, делая остановки в других странах. У нас было три перелета. Мне казалось, что я добираюсь до Америки на машине времени — пытаясь догнать уходящий день.
Москва— Амстердам: 2 часа назад. 
Амстердам—Детройт: минус еще 7 часов.
 
«Party-people».
В Айове нашу группу встретила темнокожая девушка Нана и отвезла в общежитие университета. За рулем она танцевала, подпевая радио. Нана вела машину одной рукой, а всё остальное её тело воплощало заводную мелодию, и спиральки волос забавно подпрыгивали в такт. Непосредственность и повышенная эмоциональность американцев не переставляли меня удивлять все две недели. Моя соседка по комнате, 16-летняя американка, визжала, прыгала до потолка и снимала меня на телефон, потому что ей понравился мой акцент. 
 
«Сон».
Из-за смены часовых поясов, первое время мне все время хотелось спать. Но я была очень счастлива! Мне казалось, что всё, что со мной происходит — прекрасный сон.
 
«Белый кролик».
Гуляя, я считала кроликов, которые бегали по всему университетскому городку. Однажды я встретила одного и того же кролика в разных местах города 7 раз! Тогда я почувствовала себя Алисой в Стране Чудес. Чтобы заснуть, считают баранов — а я считала кроликов, чтобы не заснуть. 
 
«Девушка с лошадью».
В музее современного искусства я увидела картину: два размытых пятна, в которых можно различить мужчину в синем, приобнявшего женщину в красном. Рядом со мной оказался мальчик в синем, а я была в красном. Мы сфотографировались у этой картины, изображая её героев. Потом я сфотографировалась на фоне "Голубой лошади" Шагала, повторяя её позу. Мои одногруппники тоже стали фотографироваться, пародируя картины. 
 
«Пробежка под грозой».
Когда нам сказали написать небольшую творческую работу о самом ярком впечатлении дня, я написала о пробежке под грозой:
“Поздним вечером я вышла на улицу. Была хорошая погода, дождя не предвиделось. В темноте я едва различала дорожки, тускло освещенные редкими фонарями. Вдруг яркая вспышка на мгновение превратила ночь в день. Я услышала грохот. В наушниках играла попсовая Лана дель Рэй — раскаты грома обработали её под рок. Дождь полил стеной. Мне казалось, что я под водой. Земля превратилась в одну сплошную лужу, и огоньки светофоров отражались в ней разноцветными лунными дорожками. Я сразу побежала домой, но все равно промокла так, как будто ходила в душ в одежде. Зато я чувствовала себя невероятно счастливой и вдохновленной!”.
 
5.jpg
 
«Торнадо».
Утром мне на телефон пришло сообщение от экстренной службы: «Возможно торнадо». Когда я сидела на семинаре, за окном резко потемнело — как будто было три часа ночи, а не три часа дня. Начался ливень, ветер закрутил капли по кругу — это выглядело, как водяная метель. Я испуганно смотрела на улицу, непроизвольно сползая под парту. Учитель задал мне вопрос, но я не услышала.
«Сейчас начнется торнадо? Я боюсь!» — запаниковала я.
“Всё, нам хана!” — мрачно пошутил кто-то в аудитории. Все засмеялись. Одна девочка сказала:
“Я хочу, чтобы меня унесло торнадо!”
“Закончим тему — спустимся в подвал”, — утрировано серьезно сказал Алан. Но потом улыбнулся: 
“Мне пришло сообщение от экстренных служб, что это не торнадо, а просто буря”, — 
Буря продолжалась 6 часов. В 9 вечера все закончилось так же неожиданно, как и началось. Желтое небо перечеркнула полоска радуги. Я вспомнила, как темно было прошлым вечером в это же время, когда я бегала в грозу...
 
«Санкции?»
Произведения участников были напечатаны в сборниках, которые нам вручили на церемонии закрытия. Туда вошла моя сказка на английском «Макарония». Я выбрала именно её, потому что в ней упоминается Россия. Я очень удивилась, когда увидела, что вырезали конец сказки: «Девушка потерла на волшебном глобусе самое большое пятнышко — и вдруг оказалась в самой БОЛЬШОЙ стране мира, России. Спасская башня ПОДМИГНУЛА ей и ВЕСЕЛО сказала: “Привет!” 
Конечно, такая, приветливая, Россия противоречит образу агрессора, навязанному американскими СМИ... Когда ко мне подходили за автографом, я писала на странице сборника ссылку на мою сказку без американской цензуры.
 
 
4.jpg
Русские участники программы обмена постоянно задавались вопросом: “Зачем посольство США тратит на нас столько денег?” Некоторые ребята шутили: “Формируют пятую колонну”. Но я разочаровалась в Америке. Американцы показались мне поверхностными. Эти party-people видят смысл жизни в весёлом провождении времени.
А русской душе всегда чего-то не хватает, она мается, страдает, ищет высокую цель, которая вдохновляет жить. Я скучала по России — “нищей, немытой”, но такой родной...
 
Алиссия Хорошавина специально для EUNetwork.lv

 

Comments

There are no comments

Post a comment